Анна Ермолаева, соучредитель благотворительного фонда Kiddo

– Анна, что побудило Вас запустить проект благотворительного фонда?
– Как ни удивительно – отсутствие необходимой системности в благотворительной деятельности. Будучи доктором по специальности, какое-то время назад я по долгу службы познакомилась с некоторыми врачами города, в том числе и из детской онкологии. А в конце апреля 2012 года к нам обратилась областной онколог, начмед Днепропетровской областной клинической больницы, с просьбой помочь мальчику, которому поставили тяжелый диагноз – остеосаркома. К сожалению, в Украине это заболевание практически не лечится, степень успешности терапии – от 5 до 10 %, что связано с применением высокодозной химиотерапии, к тому же в период между процедурами необходима соответствующая поддержка жизнеобеспечения, а условий для этого у нас нет. И когда стало ясно, что в Украине ребенку помочь не смогут и нужно получать лечение за границей, а для его родителей это представляет непосильные финансовые трудности, я привлекла своих друзей, коллег и партнеров, многие немедленно откликнулись, и мы достаточно быстро собрали первую сумму для начала лечения.
В это время я поняла, что в Украине отсутствует культура благотворительности в том виде, в котором она присутствует на Западе. И в то же время есть множество людей, готовых помочь, но они просто не знают, как это сделать. Многие сомневаются еще и потому, что просьб о помощи слишком много: мы видим их на многочисленных бигбордах, слышим по радио и телевидению, встречаем в периодической прессе. В большинстве случаев речь идет действительно о помощи конкретным детям, но, увы, встречаются и случаи мошенничества. Отсутствие системной работы в этом направлении приводит к тому, что большое количество людей, готовых помочь, этого не делают, хотя хотели бы. И я стала задумываться о том, чтобы помогать не стихийно, а грамотно организовать эту работу и получить таким образом возможность привлекать к благотворительной деятельности как можно больше людей. Речь идет в том числе и о юридических лицах, а их участие в благотворительности регламентируется наличием соответствующих документов, счета в банке. Потому и необходима конкретная структура, а не только лишь энтузиазм нескольких неравнодушных людей.

– Как же Ваша идея обретала материальность?
– Каждый день я проводила переговоры. Кто-то отказывался, кто-то игнорировал, иногда было тяжело, но многие встречали эту идею с радостью, что воодушевляло. Так мы встретились с Анастасией Омельченко, которая уже несколько лет ведет работу в этом направлении, и с Вячеславом Мишаловым – первоначально мы обратились к нему с просьбой о помощи в изготовлении и размещении баннерных ссылок, а в итоге Вячеслав взял на себя масштабный объем работы и стал наши полноправным партнером. Признаюсь, я была приятно удивлена, что молодые люди неравнодушны к проблеме детской онкологии: это свидетельствует о высокой степени нравственной и духовной зрелости. Объединив наши усилия, мы будем вместе в наблюдательном совете фонда.

– Есть ли для благотворителя разница между адресной помощью и помощью посредством благотворительного фонда?
– Разумеется, причем весьма существенная. Я и сама начинала с помощи конкретному ребенку, но когда вникла в проблему, поняла, что она может быть абсолютно разной. Я хорошо помню тот момент, когда решила позвонить юристу и задать вопрос по поводу организации благотворительного фонда и системной работы: в одном из спортзалов было размещено объявление о том, что девочке требуется 120 тыс. евро для проведения тяжелой операции на сердце в Германии. В этот момент я поняла, что адресная помощь в этом случае больше удовлетворила бы меня (ведь все-таки я попыталась помочь), чем действительно помогла бы этому ребенку. Для того, чтобы помогать адресно, нужно очень четко разобраться в вопросе: кто поставил диагноз, насколько он верен, где можно помочь – в Днепропетровске, в Киеве или только за границей. Заграница тоже очень большая, условия проживания и стоимость лечения в разных странах существенно отличаются. А ведь если речь идет о тяжелых заболеваниях, люди находятся в панике и не могут адекватно разобраться в этих вопросах – им просто не до этого. Адресная помощь должна быть, часто именно она и необходима, но нужно не стрелять из пушки по воробьям, а точно знать, что делать, оценить шансы, оценить клинику и страну, где ребенку действительно могут помочь, – это и есть работа благотворительного фонда.

– Но ведь у пациентов могут быть свои предпочтения в этом контексте.
– Верно. Но, увы, часто они опираются на эмоции, а не на здравый смысл. И как раз поэтому однажды я была вынуждена отказать родителям в помощи. Они хотели лечить ребенка только в Израиле, а я, переговорив с лечащим врачом и разобравшись в конкретных нуждах этой семьи, выяснила, что наиболее продуктивный вариант для них – великолепный онкоцентр в Беларуси, который может взять ребенка на шесть месяцев химиотерапии за 40 тыс. долларов, причем деньги можно было бы платить траншами по 5 тыс. в определенный период времени. Родители же настаивали на Израиле, хотя там предлагали абсолютно идентичные условия лечения, но уже за 130 тыс. долларов, которые, к тому же, необходимо было внести сразу. А ведь за эти деньги мы могли бы помочь трем семьям!

– Какими инструментами располагает фонд кроме адресной помощи?
– В нашем городе есть отделения онкологии, гематологии, нейрохирургии, где лечатся дети с тяжелейшими заболеваниями, где работают великолепные специалисты, но у них существуют серьезные перебои с поставкой оборудования и медикаментов, вплоть до физраствора и глюкозы. Что уж говорить о поставке кислорода или препаратов из-за границы, которые не зарегистрированы в Украине, и приобрести их здесь невозможно. Обеспечить нормальную работу таких отделений – тоже наша задача.
Еще один инструмент, которым мы уже начали пользоваться, не дожидаясь получения лицензии, – это повышение квалификации днепропетровских специалистов. Уже состоялся первый выезд в одну из заграничных клиник заведующего отделением детской нейрохирургии, великолепного хирурга. Он присутствовал на трехдневном мастер-классе, где была презентована техника трех операций, которая применяется при таких заболеваниях, как ДЦП и эпилепсия. Если мы сможем проводить такие операции в нашем городе, то поможем колоссальному количеству детей, ведь мы говорим уже не о симптоматической терапии, а об эффективном способ уменьшить боль и избежать вторичных осложнений.

– К сожалению, ни одна благотворительная организация не в состоянии помочь абсолютно всем. Кто конкретно может рассчитывать на помощь Вашего фонда?
– Поскольку мы сосредоточили свою деятельность на помощи детям, логично, что одним из основных критериев при выборе пациента является возрастной. Мы подготовили список необходимых документов, в том числе отражающих сведения о финансовом состоянии семьи – для того, чтобы мы могли определить, кому в данное время помощь нужнее. Обязательны к предоставлению медицинские документы, выписки, контакты клиники, чтобы мы могли связаться с врачом, поставившим диагноз. Один из регулятивных органов нашего фонда – медицинский совет, в который на сегодняшний день входят заведующие отделениями детской онкологии, детской гематологии, нейрохирургии, несколько оперирующих детских хирургов. Подчеркну: мы работаем комплексно и берем на себя всю ответственность за принимаемые нами решения, а не просто раздаем деньги. Нельзя принимать решение, руководствуясь исключительно эмоциями.

Беседовал Виктор Лукин